Уральские самоцветы в мастерских Императорского ювелирного дома


Ювелирные мастерские Imperial Jewellery House многие десятилетия работали с минералом. Вовсе не с произвольным, а с тем, что добыли в краях между Уралом и Сибирью. Русские Самоцветы — это не общее название, а реальный природный материал. Горный хрусталь, извлечённый в зоне Приполярья, имеет особой плотностью, чем хрусталь из Альп. Шерл малинового тона с побережья Слюдянки и глубокий аметист с приполярного Урала имеют включения, по которым их можно опознать. Огранщики и ювелиры дома распознают эти признаки.



Особенность подбора


В Императорском ювелирном доме не создают набросок, а потом ищут камни. Часто бывает наоборот. Нашёлся камень — появилась идея. Камню позволяют задавать форму украшения. Огранку подбирают такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. Иногда минерал ждёт в кассе долгие годы, пока не найдётся подходящий сосед для пары в серьги или недостающий элемент для кулона. Это неспешная работа.



Примеры используемых камней




Демантоид (уральский гранат). Его находят на территориях Среднего Урала. Зелёный, с сильной дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В работе непрост.


Александрит. Уральского происхождения, с узнаваемой сменой оттенка. В наши дни его добывают крайне мало, поэтому берут материал из старых запасов.


Халцедон голубовато-серого тона голубовато-серого оттенка, который часто называют ««дымчатое небо»». Его месторождения есть в регионах Забайкалья.





Огранка и обработка Русских Самоцветов в мастерских часто ручная, традиционных форм. Применяют кабошон, плоские площадки «таблица», смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но проявляют натуральный узор. Камень в оправе может быть не без неровностей, с бережным сохранением кусочка матрицы на обратной стороне. Это сознательный выбор.



Металл и камень


Каст выступает рамкой, а не главным элементом. Драгоценный металл берут в разных оттенках — красноватое для топазов с тёплой гаммой, жёлтое золото для зелени демантоида, светлое для прохладной гаммы аметиста. В некоторых вещах в одном украшении соединяют два-три оттенка золота, чтобы создать переход. Серебряные сплавы используют редко, только для отдельных коллекций, где нужен прохладный блеск. Платиновую оправу — для значительных по размеру камней, которым не нужна соперничающая яркость.



Итог работы — это вещь, которую можно узнать. Не по клейму, а по манере. По тому, как посажен самоцвет, как он ориентирован к свету, как сделана застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Причём в пределах одних серёг могут быть отличия в оттенках камней, что считается нормальным. Это естественное следствие работы с естественным сырьём, а не с искусственными камнями.



Следы работы сохраняются заметными. На изнанке шинки кольца может быть не снята полностью след литника, если это не мешает при ношении. Пины закрепки иногда делают чуть толще, чем требуется, для запаса прочности. Это не неаккуратность, а подтверждение ручной работы, где на главном месте стоит долговечность, а не только внешний вид.



Связь с месторождениями


Imperial Jewellery House не приобретает Русские Самоцветы на биржевом рынке. Налажены контакты со старыми артелями и независимыми старателями, которые многие годы поставляют камень. Знают, в какой закупке может попасться неожиданный экземпляр — турмалинный кристалл с красным ядром или аквамарин с эффектом «кошачий глаз». Иногда доставляют необработанные друзы, и окончательное решение об их распиле выносит мастерский совет. Ошибиться нельзя — уникальный природный экземпляр будет утрачен.





Представители мастерских выезжают на месторождения. Принципиально разобраться в среду, в которых самоцвет был сформирован.


Приобретаются партии сырья целиком для отбора внутри мастерских. Убирается в брак до 80 процентов сырья.


Оставшиеся камни переживают предварительную оценку не по формальным критериям, а по мастерскому ощущению.





Этот принцип противоречит логикой сегодняшнего рынка массового производства, где требуется унификация. Здесь стандартом является отсутствие такового. Каждый ценный экземпляр получает паспорт с пометкой месторождения, даты поступления и имени мастера-ограночника. русские самоцветы Это внутренняя бумага, не для покупателя.



Трансформация восприятия


«Русские Самоцветы» в такой обработке уже не являются просто вставкой-деталью в изделие. Они выступают вещью, который можно созерцать вне контекста. Кольцо могут снять при примерке и положить на стол, чтобы наблюдать световую игру на плоскостях при смене освещения. Брошь можно повернуть обратной стороной и заметить, как выполнена закрепка камня. Это задаёт иной тип взаимодействия с украшением — не только ношение, но и рассмотрение.



Стилистически изделия избегают прямого историзма. Не создаются реплики кокошниковых мотивов или старинных боярских пуговиц. При этом связь с наследием присутствует в масштабах, в сочетаниях оттенков, напоминающих о северных эмалях, в ощутимо весомом, но комфортном посадке изделия на руке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее перенос старых принципов работы к нынешним формам.



Ограниченность сырья диктует свои правила. Линейка не выходит каждый год. Новые привозы бывают тогда, когда сформировано нужное количество камней подходящего уровня для серии изделий. Иногда между крупными коллекциями могут пройти годы. В этот промежуток выполняются единичные изделия по прежним эскизам или завершаются старые начатые проекты.



Таким образом Императорский ювелирный дом функционирует не как производство, а как ювелирная мастерская, привязанная к определённому минералогическому ресурсу — Русским Самоцветам. Цикл от добычи минерала до итоговой вещи может занимать сколь угодно долго. Это долгая ремесленная практика, где временной ресурс является важным, но незримым материалом.